№ 7-8/2005

О чем писали "Московские Духовные Ведомости" в начале ХХ в.

Церковные празднования 600-летия победы на Куликовом поле

А.Б.Брычев. Митрополит Киевский и всея Руси Кирилл III и его церковно-государственная деятельность

О чем писали "Московские Духовные Ведомости" в начале ХХ в.

О праздновании 500-летия Куликовской битвы

8 сентября сего года исполнится 500-летие славной Куликовской битвы. Торжество должно быть не местное только, но общее – всероссийское, не гражданское только, но и церковное. Современники битвы прямо относили успех русского оружия к чудесной помощи Божией, к заступлению и ходатайству Божией Матери, икона которой находилась в стане Русских воинов и пред которою усердно молились и великий князь, и военачальники и простые воины. В память благодеяния Божия и заступничества Божией Матери икона Ее, по месту происходившей битвы, названа Донской. Помещаемое слово в день празднования в честь Донской иконы Пресвятой Богородицы излагает историю чудотворной иконы Божией Матери и значение пятисотлетия Куликовской битвы – праздника не только гражданского, но и церковного.

Слово в день празднования Донской иконы Пресвятой Богородицы

Празднество, совершаемое ныне в честь Пресвятой Богородицы, есть благоговейное выражение благодарного чувства русского народа к Божией Матери за двукратное избавление от нашествия врагов Ее ходатайством и заступлением. Были некогда тяжкие времена для нашего Отечества; оно было лишено самостоятельности и независимости; дикая орда варваров, двинувшаяся из глубины Азии, поработила своей властью русский народ. Тяжелое иго татарское тяготело над Россиею более двухсот лет. Чего не вытерпела в это долгое время многострадальная Россия? Как снежная лавина двигались по России несметные полчища татарские, поглощая на своем пути города, села и жителей всякого пола и возраста и оставляя после себя мертвую пустыню. Эти татарские набеги повторялись много раз и всегда сопровождались потоками крови, воплями и стонами на всем пространстве земли Русской. Да и в мирное время нелегко жилось русскому народу. Над ним постоянно царил дикий произвол татарских правителей; никто не мог считать себя спокойным и безопасным; никто не мог назвать ничего своей собственностью; всего могла лишить прихоть властителя. Россия, разделенная на многие мелкие княжества, раздираемая междоусобиями, долго была бессильна против своих грозных врагов. И только когда Московское княжество стало собирать Русскую землю, объединять разрозненные силы русские, блеснула светлая заря – предвестница освобождения России от ига татарского. Не много прошло времени, как Московское княжество стало выполнять свою задачу объединения Русской земли, и уже явилась возможность в первый раз выступить против татар ратной силой в открытом поле. Первоначальник освобождения России был великий князь Димитрий Иоаннович, получивший за победу над татарами на берегах реки Дона прозвание Донского. Он, как и другие предки наши, во всех важных событиях жизни семейной и гражданской прибегал к молитве и просил заступления Божия, ходатайства Божией Матери и святых угодников Божиих. Приступая к борьбе с татарами, Димитрий молился в соборных и монастырских храмах, испросил молитв и благословения преподобного Сергия Радонежского – пред самой битвой икона Божией Матери носима была по рядам воинов, пред нею молились великий князь, военачальники и простые воины. Одержав полную и блистательную победу над несметными полчищами татарскими в знаменитой Куликовской битве, которой 8 сентября сего года исполнится пятисотлетие, великий князь, как и вся дружина его, отнесли свою победу к чудесной помощи Божией Матери, явленной чрез Ее святую икону, которою и назвали, по месту сражения, Донской и потом поставили в Москве в храме Благовещения Пресвятой Богородицы. Так помощью Божией и ходатайством Пресвятой Богородицы была одержана первая знаменитая победа над властителями России – татарами.

Прошло двести одиннадцать лет после битвы Куликовской. Россия была самостоятельным, независимым царством, широко раздвинувшим свои пределы и включившим в них владения прежних своих владык. Татарские царства, Казанское, Астраханское сделались русскими областями; оставалось только на далекой окраине России, отдаленное от нее степями, Крымское ханство, в котором еще держались остатки непримиримых врагов России. И вот в 1591 г., в царствование Феодора Иоанновича, сто пятьдесят тысяч крымских татар явились под Москвой. Русского войска было мало; главные силы стояли в Новгороде и Пскове. Благочестивый царь и народ прежде всего обратились к Божией помощи и заступлению Божией Матери. В стане русских воинов соорудили дощатый подвижной город на колесах и церковь св. Сергия, где поставили икону Богоматери, бывшую с Димитрием в Куликовской битве, пели молебны, обходили всю Москву с крестами. И день, и ночь царь, войско и народ молились пред Донской иконой Божией Матери. Настал день битвы. Мужественно билось русское войско с татарами целый день до глубокой ночи. Победа не досталась ни одной стороне, и на другой день предстояла новая битва. Между тем усердные моления пред святой иконой Божией Матери не прекращались, и совершилось чудо, поразившее всех. Неприятель, превосходивший числом рать московскую, к общему изумлению войска и жителей Москвы, как бы гонимый невидимой силой, за час до рассвета бежал с многочисленными своими полчищами, бросив все свои воинские снаряды, запасы и имущество. Московские полки преследовали его, гнали, рубили, топили и едва третья часть неприятелей пеших, голодных возвратилась в свои родные улусы. Сам хан едва спасся от плена и на простой телеге прискакал в свою столицу. Относя столь чудесное избавление первопрестольного града и всего Отечества от многочисленных лютых, не знавших пощады врагов чудесному заступлению Божией Матери, икона которой находилась в стане русских воинов, благочестивый царь в память чудодейственной помощи Божией Матери построил на том месте, где были расположены полки московские, каменную церковь во имя Богоматери, поставил в ней Донскую икону Божией Матери, двукратно спасшей Отечество от нашествия грозных и многочисленных врагов, основал обитель иноков и установил навсегда совершать крестное хождение в честь Божией Матери и память Ее чудесного заступления. С того времени и доселе свято блюдется память матернего о нашем граде ходатайства и заступления Божией Матери и каждогодно в настоящий день, при многочисленном стечении благочестивых ревнителей веры и заветов предков, освященных установлением Церкви, совершается из Успенского собора крестное хождение на место, ознаменованное чудодейственной помощью Богоматери, к пречестной иконе Ее, неоскудно подающей исцеление и помощь всеми притекающими к Ней с верой и молитвой.

Поучительно для нас, братие, настоящее торжество Церкви. Воспоминание о благодеяниях Божиих, явленных нашему Отечеству ходатайством Божией Матери, кроме возбуждения и оживления в нас веры, освещает нам тот путь, которым достигали и удостаивались благословения Божия и всесильной Божественной помощи предки наши. Этот путь есть тот самый, который указан нашей Православной Церковью и которым все ищущие спасения достигали его. Предки наши были твердо преданы учению и уставам Православной Церкви и во всех своих делах, и частных, и общественных, прежде всего смиренно обращались с молитвой о благословении Божием, с призыванием ходатайства Божией Матери и святых угодников Божиих. Мысль о том, что никакое дело не может быть успешно без предварительного испрошения на совершение оного благословения Божия, всегда была присуща нашим предкам, начиная от князя и до крестьянина. И потому они всегда обращались к Православной Церкви и с усердием просили ее молитв, подкрепляя свою веру и надежду молебствиями – пред святыми иконами, а также освящением Таинствами Церкви. Жизнь их вполне сообразовалась с постановлениями и уставами Церкви. Так и в годины тяжких испытаний семейных или общественных они в простоте верующего сердца, с пламенной молитвой, с глубоким раскаянием и сокрушением во грехах прибегали к помощи Божией, к матернему ходатайству и заступлению Божией Матери, благоговейно преклонялись пред святыми иконами и по вере их было им; помощь Божия была близка к ним и благодатный покров Заступницы Усердной осенял их. После торжества над врагами предки наши не приписывали победу своему искусству и мужеству; но в смирении благодарного сердца весь успех свой относили к Тому, Кто владеет царствами земными, и в память великих и радостных событий учреждали крестные ходы, созидали храмы, посвящая их благоговейному и благодарному воспоминанию благодеяний Божиих, видимо совершавшихся над ними.

Не поучителен ли и не обязателен ли для каждого из нас, братие, пример предков и отцов наших? Не должны ли мы подражать их усердию к вере, преданности Православной Церкви и ее уставам, смиренному сознанию своего недостоинства, своей греховности, и молитвенному обращению к высшей, благодатной помощи? И у нас, как у предков наших, есть весьма опасные враги, против коих как можно чаще надобно призывать на помощь непобедимую силу веры. Это наши злые наклонности и страсти. Кого не сильны сразить они? И кто, сраженный ими, может оставаться и быть истинным сыном Церкви и Отечества? Между тем от сих врагов не защитят ни ум и познания, ни доброта сердца и мягкость характера, ни самый навык к добродетели: одна всемощная сила благодати может сделать нас победителями страстей. Будем же, подобно предкам нашим, облекаться во "всеоружие Божие, дабы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять" (Еф. 6:13) против невидимых врагов наших в твердой уверенности, что поражение их необходимое для благоденствия нашего Отечества: ибо если величие его есть плод благословения Божия, то грехи наши, лишая нас благословения Божия, потому самому вредят не только нам, но и целому Отечеству нашему.

Положим же, братие, в сердцах наших хранить во всей чистоте веру и во всей целости святые обычаи благочестивых предков наших; и Бог любви и мира будет с нами, во век сохранит милость Свою к нам (Пс. 88:29). Аминь.

Произнесено в соборном храме Донского монастыря, по благословению Высокопреосвященнейшего митрополита Макария (Булгакова. – Ред.), при его священнослужении, 19-го августа 1880 г., протоиреем Виктором Рождественским.

("Московские Церковные Ведомости",
1880, № 34. С. 399-401)

* * *

8 сентября, в день рождения в Бозе почившего цесаревича Николая Александровича и по случаю 500-летия Куликовской битвы, в Архангельском соборе в присутствии Московского губернатора и многих почетных лиц города совершена была заупокойная Литургия и отслужена торжественная панихида. После пения "Со святыми упокой", Преосвященный Амвросий (Ключарев. – Ред.) сказал слово, в котором очертил состояние обессиленной рознью и междоусобиями России за 500 лет назад, и подвиг Димитрия, впервые сплотившего великое княжество Московское. На унаследованное от предков единение и веру в заступничество Божие за правое дело Преосвященный указывал как на главный источник народной силы. По окончании слова духовенство, с Преосвященным во главе, направилось ко гробнице Димитрия Иоанновича, где протодиаконом возглашена была вечная память "Благоверному великому князю и доблестным сподвижникам его на Куликовском поле, за Веру и Отечество на брани живот свой положившим".

Августа 9 дня сего года в Николо-Угрешском общежительном монастыре, основанном по повелению благоверного Московского великого князя Димитрия Иоанновича, на том месте, где в 1380 году перед его походом на Куликово поле явилась ему икона святителя и чудотворца Николая на сосне, происходило редкое, еще небывалое в Московской епархии торжество – празднование 500-летия обители.

Многократно страдавшая от нашествия иноплеменников, то ими разоряемая, то до тла сожигаемая, обитель Угрешская утратила в эти бедственные для нее дни те древние и драгоценные памятники, которые могли бы свидетельствовать о первом времени ее существования, но сама, восставая из пепла и возникая из развалин, она скоро снова оправлялась, вероятно, не без помощи благочестивых Мос-ковских государей и святителей, не без содействия боголюбивых бояр – ревнителей монашества и рачителей благолепия церковного, и, конечно, не без особого на то произволения Божия, сохранившего монастырь и продлившего его непрерывное существование в течение пяти столетий.

С первых времен своего основания – ущедряемая великими князьями и царями, любимая и посещаемая ими, – в лице своих настоятелей обитель бывала участницей в важнейших торжествах и делах церковных, когда созывались соборы, возводились на престол и поставлялись святители, или избирались цари и венчались на царство, и некоторых из своих игуменов она имела утешение видеть в святительском сане. Но в особенности благоволение свое Угреше оказывали первые два царя из благополучно царствующего ныне дома Романовых – Михаил и Алексей. Они часто посещали ее в храмовый праздник, или, бывая по соседству в потешном селе своем Острове, жаловали вклады, кормили братию, и Угрешский монастырь стал именоваться государевым богомолием.

И благоденствовала обитель, доколе двор царский пребывал в Москве, но когда на севере возникла новая столица и древняя была оставлена государями, тогда со многими иными иноческими обителями, лишившись царского покровительства и помощи, начала и Угрешская видимо клониться к упадку, и в начале настоящего столетия пришла в столь бедственное и плачевное положение, что была уже угрожаема совершенным упразднением. Но десница Всевышнего охраняла ее и не попустила древней обители прийти в запустение – в нее поступил новый настоятель иеромонах Иларий, муж благоговейный и строгий жизнью, постриженик Соловецкий, ревнитель монашества, подвижник и любитель келейного уединения. Малосведущий в нуждах житейских, он, быть может, и восстановил бы дух монашества, оскудевший на Угреше при всецелом ее обнищании, но никогда бы не был в силах упрочить вещественное ее благосостояние, и всеблагое Провидение – неведомыми путями ко благу все премудро строящее и в немощи силу Свою совершающее – сему духовному и летами зрелому мужу даровало в сопутники благочестивого юношу, которому свыше предназначено было извести Угрешу из убожества и поставить ее на ту степень благоустроения и благоденствия, которой она постепенно при нем достигла.

Этот юноша, сопутник настоятеля Илария и его келейник Петр, сперва послушник, потом иеромонах Пимен, казначей, игумен и наконец архимандрит Угрешский, был одарен непоколебимой силой воли, умом светлым, проницательным, всесторонним, которые в такой мере даются в удел не многим и без которых не совершается ничего трудного, великого и достойного удивления. Ему обязана Угрешская обитель своим обновлением и вещественным и нравственным: внешне он распространил ее, воздвиг множество новых зданий и все благолепно украсил; внутренне преобразовал ее в общежитие, водворил монашество, восстановил благообразное и чинное церковное служение, соответственное Уставу, ввел стройное столповое пение, и таким образом воссоздав обитель беднейшую и упрочив ее благосостояние, довел ее до того, что она почитается ныне одной из наиболее достаточных, благоустроенных и цветущих в России. Поэтому имя обновителя архимандрита Пимена на равных с именем основателя Угрешской обители долженствует быть одинаково благоговейно чтимо ею и приснопамятуемо доколе она существует.

Почти полвека, с 1834 по 1880 г., провел этот неутомимый деятель в трудах и заботах, в одной и той же обители; более четверти века – с 1853 по 1880 г. – управлял ею как настоятель и, всецело посвятив всю свою жизнь ее благу, мирно и тихо отошел ко Господу в первом часу пополуночи с 16 на 17 сего августа, имея только 70 лет от рождения.

Давно уже изнемогая телом изнурившимся от многолетних, непрестанных трудов, от постоянного воздержания и неутомимости в служении, он на одре болезни сохранял еще обычную свою бодрость духа и до самых последних дней жизни все еще помышлял о возлюбленной своей обители, жертвуя ей теми часами отдыха, которые были бы ему так полезны при оскудении его сил, но он, забывая о себе самом, заботился только о том, чтобы благолепие празднества соответствовало вполне важности и необычности великого торжества, и Господь даровал верному и усердному Своему служителю в награду за все его труды утешение видеть обитель, им возвеличенную, во всей полноте, во всем блеске своего благоденствия празднующую свое пятисотлетие.

Августа 8 числа, накануне празднества, прибыли приглашенные участники оного, настоятели Московских монастырей, архимандриты: Высокопетровский – отец Григорий, Златоустовский – отец Афанасий, Даниловский – отец Амфилохий, Перервинский – отец Никодим, Высоцкий Серпуховской – отец Мелетий, наместник Савво-Сторожевского монастыря архимандрит Галактион; настоятели общежительных монастырей: Новоголутвинский (из Коломны) архимандрит Сергий, Староголутвинский игумен Варлаам; Берлюковский игумен Нил; Николо-Пешношский игумен Дионисий; Екатерининский строитель отец Арсений, Спасо-Гуслицкий строитель отец Иероним; кроме того прибыли из Ярославля настоятель Афанасьевского монастыря архимандрит Николай и из Костромской епархии Николо-Бабаевский архимандрит Иустин; были и еще иные посетители – иеромонахи из прежде находившихся на Угреше.

В третьем часу дня прибыл Преосвященный Алексий (Лавров-Платонов. – Ред.), епископ Можайский и, посетив болящего настоятеля архимандрита Пимена, когда ударили к вечерне, направился в собор, а по окончании оной, в сопровождении архимандритов и Никольских иеромонахов вышел из собора и в обширном шатре, раскинутом под сосною, на которой находится икона святителя в воспоминание явления оной на сем месте, соборно совершил молебное пение и сам читал акафист святителю Николаю.

В начале 7-го часа последовал приезд Владыки митрополита (Макария Булгакова. – Ред.). Когда с монастырской колокольни усмотрено было вдали появление его кареты, раздался благовест в большой колокол, братия между тем, собравшись в соборе, ожидала уже прибытия Владыки. При его приближении к монастырю послышался звон во все колокола; по выходе из кареты у самого собора он был встречен отцом архимандритом Сергием и монастырским казначеем. Владыке не угодно было обычной большой встречи у святых ворот, и потому встреча была в соборе: подали мантию и посох, а игумен Нил (Берлюковский) поднес на блюде животворящий древний крест со св. мощами, обнизанный жемчугом (жалование царя Михаила Федоровича и родителя его Святейшего Патриарха Филарета в 1623 г.). Все общежительные настоятели и монастырские иеромонахи были в облачении, диаконы с кадилами и свечами, после обычной в подобных случаях литии со многолетием, благословив братию и присутствовавших в храме богомольцев, Владыка в карете направился к архиерейскому дому, где и совершалось для него келейно всенощное бдение в домовой крестовой церкви.

В семь часов начался в монастыре благовест ко всенощному бдению, которое по необычному стечению богомольцев совершалось в двух храмах; в соборе Преосвященным Алексием в сослужении с некоторыми из настоятелей, а в Успенском храме архимандритом Афанасьевским (из Ярославля) Николаем также соборно.

При наступлении вечера, когда уже начинало темнеть, внутренность монастыря и колокольня озарилась яркими огнями, и по мере того, как густел мрак ночи, все яснее и ярче с обеих сторон над входными вратами колокольни изображалось огненное начертание: "Коль славен наш Господь в Сионе"; а над следующим полукружием выше – год основания и пятисотлетия 1380-1880 гг. Ночь была ясная, тихая, теплая, и вся внутренность монастыря, ярко озаренная огнями, была густо усеяна бродившим народом, преимущественно толпившимся под окнами храмов, где совершалось богослужение и куда от тесноты невозможно было проникнуть.

На следующее утро совершались две ранние Литургии: одну – у праздника в бывшей трапезной церкви во имя святого апостола Матфея – служил соборно архимандрит Никодим с Перервы, другую – у Казанской при богадельне – также соборно Бабаевский архимандрит Иустин. В половине десятого начался благовест к поздней Литургии, которая должна была одновременно совершаться в соборе и в Успенской церкви, где соборно служил отец архимандрит Николай из Ярославля.

В соборе служение совершал сам Владыка в сослужении с Преосвященным Алексием и архимандритами. По окончании Литургии Владыкою произнесено глубоко назидательное слово. Затем последовала закладка нового собора во имя Преображения Господня. К юго-востоку от существующего ныне Николаевского собора на месте, где по преданию, подтвердившемуся при раскопе, существовал первоначальный древнейший храм, под обширным наподобие храма и главой увенчанным шатром, раскинутым над алтарем предполагаемого Преображенского храма, было все приготовлено для совершения закладки. Верх продолговатого пространного шатра, обтянутый белым полотном, поддерживали многочисленные столбы, обвитые зеленью; в промежутках были поставлены перила; в восточной части шатра, имевшего очертание семигранного полукружия, на возвышении, покрытом красным сукном и занимавшим всю ширину шатра, поставлены были три большого размера иконы: Спаса Вседержителя, Божией Матери и святителя Николая, вокруг которых было сделано широкое окаймление из сплетенных живых цветов; перед иконами на золоченом столпе был устроен большой резной церковный фонарь с горящей в нем свечой; по всему помосту шатра было раскинуто красное сукно; через южные стекольчатые сени во внутренность шатра вел отлогий широкий спуск, также покрытый красным сукном. По окончании богослужения в предшествии крестного хода, хора певчих, монашествующих, настоятелей, архимандритов и Преосвященного Можай-ского, Владыка направился через означенный спуск на место закладки.

Здесь по совершении обычного водоосвящения, началась самая закладка храма: Владыке были поднесены раствор извести, лопатка, молоток и медная доска с вырезанной на ней надписью: "Во славу Святой Единосущной Троицы Отца и Сына и Святого Духа, при державе благочестивейшего государя императора Александра Николаевича всей России, при господине нашем митрополите Московском, Кир-Макарии, при настоятеле архимандрите Пимене, при казначее Валентине 1880 г. августа 9-го дня заложился сей храм во имя Преображения Господня при Московском градоначальнике князе Владимире Андреевиче Долгорукове, в день памятования совершившегося пятисотлетия обители, основанной в 1380 г. повелением благоверного великого князя Димитрия Иоанновича Донского". Эту доску по окроплении святой водой Владыка вложил в углубление, высеченное для оной в большом квадратном белом камне, и, когда она была полита раствором извести, сверху возложена была для прикрытия всего камня каменная плита, с прочих трех сторон основания храма крестообразное положение кирпичей совершилось архимандритом.

При закладке присутствовали: Московский генерал-губернатор князь Владимир Андреевич Долгоруков, Московский вице-губернатор Иван Иванович Красовский; попечитель Московского учебного округа князь Н.П.Мещерский и иные почетные гости, приглашенные на торжество.

По возвращении с закладки в собор Владыка разоблачился и, облекшись в мантию, направился при колокольном звоне к настоятельским кельям и был долгое время задерживаем на пути желавшими принять благословение. После непродолжительного посещения болящего настоятеля, бывшего уже не в силах оставить свое ложе, Владыка, Преосвященный и князь В.А.Долгоруков, после чая и предложенной закуски, почтили своим присутствием праздничную трапезу, приготовленную в большой трапезной палате на сто двадцать человек. Во время провозглашения протодиаконом многолетия государю императору, Святейшему Синоду и члену оного Владыке митрополиту с богохранимой его паствой, князю Владимиру Андреевичу Долгорукову, отцу архимандриту Пимену с всей братией и всем гостям раздался неумолкавший красный звон.

Во время этой трапезы для Владыки и мужских посетителей, другая трапеза, приготовленная в гостинице, была предложена игумениям и мирским посетительницам, почтившим празднество своим присутствием. По выходе из трапезы, Владыка возвратился в архиерейский дом, и вскоре после того времени собравшись в обратный путь в Москву еще раз пожелал посетить болящего архимандрита Пимена и преподать ему свое святительское благословение – это было последнее их свидание: дни обновителя Угреши были уже сочтены. Протекла только неделя, и осиротела Угрешская обитель, лишившись своего незабвенного и незаменимого настоятеля, который такой твердой и сильной рукой управлял ей более четверти века иже и упасе ю в незлобии сердца своего и в разумных руку свою наставил ю есть.

Один из братии

("Московские Церковные Ведомости", 1880, № 37. С.444-448)

* * *

На Старом Симонове 8 сентября у гробов духовных витязей Пересвета и Осляби, данных преподобным Сергием в помощь великому князю Димитрию, ополчившемуся на князя татарского, в храме Рождества Пресвятой Богородицы, где погребены иноки-воины, Божественную литургию совершал местный благочинный с приходским священником. Пред тем прихожане, обитатели Симоновской слободки и крестьяне села Кожухова, пожелали отслужить панихиду по всем воинам, павшим на Куликовом поле. И вот, у гробницы при зажженных свечах у всех присутствовавших, раздалось надгробное пение. После Литургии священник сказал приличное этому дню слово; затем благочинный роздал свидетельства окончившим курс наук ученикам Старо-Симоновской школы. Посторонних богомольцев в церкви не было.

* * *

Граждане Коломны, сохраняя память о том, что город их имеет особенное значение как в истории княжения Димитрия Иоанновича, так и Куликовского похода и битвы, достойно почтили день 500-летней годовщины Куликовской битвы. Мысль и исполнение народного празднества принадлежат местным гражданам П.И.Обухову и И.А.Пивоварову. По их предложению, городская дума с готовностью ассигновала из городских общественных денег необходимую сумму для приличного убранства Пятницких (Спасских) ворот в башне кремля и самой башни, пред которой предположено было почтить день годовщины Куликовской битвы. Кроме того, между горожанами была открыта добровольная подписка, доставившая также порядочную сумму. Остальные издержки по устройству празднества приняли на себя его распорядители, гг. Обухов и Пивоваров.

Празднество началось за ранней обедней в городских церквах молитвой об упокоении душ героев, сражавшихся за Веру Православную и Отечество; но главное торжество происходило в Успенском соборе, основанном в память победы над Мамаем. Литургия была совершена отцом архимандритом Троице-Голутвина монастыря Сергием в сослужении с отцом строителем Богоявленского Голутвина монастыря Варлаамом и соборным духовенством, в присутствии почетных лиц города, местных граждан всех сословий и при многочисленном стечении народа. К концу Литургии собралось все городское духовенство, и соборно была отслужена панихида о упокоении душ князя Димитрия Иоанновича и его доблестных сподвижников. После панихиды все духовенство крестным ходом, в преднесении икон и хоругвей, отправилось вокруг Кремлевских стен при колокольном звоне ближайших церквей к Пятницким воротам. Здесь при громадном стечении народа на приготовленном возвышении пред образом Спасителя на воротах было отслужено благодарственное молебствие с провозглашением многолетия государю императору и всему царствующему дому, Святейшему Синоду и всем православным христианам, а также вечной памяти великому князю Димитрию Иоанновичу и его доблестным сподвижникам. Затем маститый отец протоиерей собора С.С.Скворцов сказал приличную случаю речь. После молебствия крестный ход двинулся через Пятницкие ворота обратно в собор.

Прекрасное зрелище представляла эта картина народного торжества. День был великолепный, солнечный, вполне летний; убранство Пятницкой башни с воротами было в особенности эффектно: высокие с разноцветными флагами мачты, перевитые гирляндами зелени и цветов, на верху башни и у ворот транспарантное изображение великого князя Димитрия Донского на коне в боевом вооружении, еще выше московский герб, а на самой вершине башни корона; затем надписи на стенах башни с именами главных героев битвы: Димитрий Волынский, князь Владимир Андреевич, Пересвет, Ослябя и названиями мест битвы: Дон, Непрядва, Куликово поле; цифры 500 и транспарантная надпись: "8 сентября Коломна празднует 500 лет Димитрию Иоанновичу Донскому, победителю Мамая". Затем торжественное молебствие со многолетием и вечной памятью героям, собрание духовенства в полном облачении, громадная масса народа всех сословий, – все это придавало празднеству торжественный, вполне народный характер.

Вечером Пятницкие ворота, башня и близлежащие здания были иллюминированы разноцветными фонарями и шкаликами, на верху башни находилось электрическое солнце, а по временам вспыхивали разноцветные бенгальские огни, освещающие транспаранты, надписи и стоявшую внизу густую массу народа.

* * *

8 сентября отпраздновано на самом месте события 500-летие знаменитой Куликовской битвы, положившей начало освобождению Русского народа от злого ига татарского, – на Куликовом поле, Тульской губернии Епифанского уезда. Газеты передают следующие подробности об этом празднике. Еще накануне праздника наехало много гостей в село Монастырщину. Это село стоит на реке Непрядве недалеко от ее впадения в Дон. Отсюда шли русские полки для занятия боевых позиций; здесь же были погребены тела наших куликовских героев и основана великим князем Димитрием Иоанновичем Донским церковь во имя Рождества Богородицы. Сотни народа в разноцветных праздничных одеждах толпились вокруг церкви и на ее площади, и сотни еще ехали и двигались со всех сторон к селу.

В 8 часов утра заблаговестили в сельской церкви. К этому времени в Монастырщину съехались прибывшие в эти места накануне: два Высокопреосвященных – Тульский Никандр (Покровский. – Ред.) и Саратовский Тихон (Покровский. – Ред.), оба родом из села Куракина, Богородицкого уезда; два иеромонаха Сергиевской Лавры, местный губернатор, губернский предводитель дворянства, начальник штаба войск Московского округа генерал Духавской и др. почетные лица. В числе гостей был также историк Д.И.Иловайский, первый подавший мысль о праздновании юбилея Куликовской победы.

В полчаса девятого духовенство из церкви отправилось на Куликовское кладбище, где четырехугольником были уже выстроены два батальона Таврического гренадерского полка и стояла легкая полевая батарея. Здесь оба архиерея соборно с многими священниками совершили панихиду об упокоении великого князя Димитрия Иоанновича, князей, бояр и простых воинов, положивших живот свой за Веру, князя и Отечество в битве с Мамаем на поле Куликовом. После провозглашения вечной памяти войска отдали честь павшим героям троекратным залпом из ружей и орудий. Затем духовенство вернулось в церковь Рождества Богородицы и началась обедня.

Торжество воспоминания Куликовской победы закончилось закладкой Инвалидного дома.

("Московские Церковные Ведомости", 1880, № 38. С. 461-464)

50-летний юбилей священнослужения настоятеля Богородицерождественского Бобренева монастыря архимандрита Филарета (Беляева)

Скромная обитель Бобренева монастыря в день памяти святого праведного Филарета пережила святые, незабываемые минуты торжества и духовной радости, чествуя день Ангела и полувековой юбилей пастырского служения своего настоятеля отца архимандрита Филарета. Сын сельского дьячка, воспитывавшийся "на медные гроши", юбиляр в 1867 году окончил курс Вифанской Духовной семинарии, был определен к Троицкой церкви села Козина Звенигородского уезда и 42 года бессменно трудился, не покладая рук, в одном приходе. Благочестивая, со старинным укладом, семья с неизбежными в ней нуждой и недостатками – с ранних лет приблизила отца Филарета к Богу, побуждала только у Него искать помощи и утешения, любить храм Божий, быть сердечным и отзывчивым в отношениях к ближнему.

И вот – первая забота молодого пастыря сосредоточена на храме Божием. Он изыскивает средства; перестилает в храме новые полы "подольским мрамором", сооружает три новых иконостаса, благоукрашает новой живописью и ставит вокруг храма новую ограду. Сознавая необходимость в просвещении народа, на средства благотворителей строит земскую школу; но в то же время все силы кладет на создание в приходе близкой его сердцу церковной школы для девочек. С Божией и добрых людей помощью воздвигает прекрасное двухэтажное здание школы, одновременно осуществляя и другую свою заботу о престарелых и обездоленных, открыв и богадельню на 20 человек с обеспечением ее в размере 12 000 руб. в год. В сердце пастыря не осталась без отклика часто безысходная нужда заштатного духовенства, он употребляет все свое влияние на известную миллионершу Медведникову и располагает ее затратить значительные средства на постройку приюта для бедного духовенства.

В именье "Поречье" Звенигородского уезда на нагорном берегу реки Москвы, среди векового соснового леса, в красивой здоровой местности выстраивается роскошное здание – приют и при нем храм. Наряду с этим неутомимый священник честно несет свои прямые пастырские обязанности: "благовременне и безвременне", назидает прихожан, законоучительствует в двух школах, состоит членом отделения Епархиального училищного совета и, наконец, несет ответственную должность благочинного.

Потеря подруги жизни и давнишнее стремление к уединению побуждают пастыря (за 8 лет до настоящего дня) покинуть любимую паству, отказаться от личных привязанностей, удобств жизни и удалиться в монастырь. Расставаясь с духовным отцом, прихожане на молитвенную память поднесли ему, оплаканный горькими слезами, образ Богоматери. И эти слезы были теми жемчужинами благодарности, которые редко кому достаются на долю.

В дальнейшем, уже на склоне дней, юбиляр не удовлетворяется созерцательной жизнью монаха. Прежде всего приводит в порядок монастырское хозяйство, отчего остаются значительные сбережения, вполне обеспечивающие нужды обители. Затем он расширяет и обновляет храм, возводит служебные постройки: баню, сторожку и др. Берет под свое покровительство местную церковную школу и состоит в ней заведующим. Епархиальное начальство оценило труды отца архимандрита всеми наградами до ордена св. Анны II степени включительно и в настоящее время ходатайствует о награждении наперсным крестом, "из кабинета его величества выдаваемым".

Вот краткий очерк выдающихся трудов маститого юбиляра. Чествование началось торжественным служением Литургии юбиляром в сослужении старшего сына своего, помощника благочинного Волоколамска священника И.Н.Беляева, зятьев – священника С.В.Остроумова из села Иславского Звенигородского уезда и священника А.А.Писарева из села Козина того же уезда; священника А.А.Поспелова из села Сходни Московского уезда, диакона села Чанок Е.Друганова, иеродиакона Митрофана, при пении соборных певчих из Коломны, монастырской братии и учеников церковной школы.

По запричастном стихе благочинный монастырей 1-го Коломенского округа настоятель Старо-Голутвина монастыря отец архимандрит Алексий (Кузнецов, впоследствии епископ Дмитровский. – Ред.) произнес глубоко содержательное поучение. Коснувшись торжественных приветствий Господа при входе в Иерусалим, как указания возможности в благопотребных случаях и Святой Церкви торжественно приветствовать верных служителей алтаря Божия, он извлек назидательные уроки верующим из жизни труженика – старца юбиляра. В конце Литургии отец архимандрит Алексий огласил представление и резолюцию Владыки (митрополита Макария Невского. – Ред.) о разрешении чествования и произнес прекрасную речь, посвященную оценке личности виновника торжества, и в знак почтения поднес ему свой печатный труд "Юродство и Столпничество". Далее с исчерпывающей полнотой и сердечностью говорил сын юбиляра священник И.Н.Беляев. За ним старший из зятьев священник С.Остроумов с краткой приветственной речью от лица всех родных поднес ценную икону святителя Николая (его имя носил в миру юбиляр), св. Филарета и Феодоровской Божией Матери. Последним в храме приветствовал юбиляра священник Третьяков, отметивший горячую отзывчивость, сердечное отношение к несчастным и обездоленным, беспорочную службу честнейшего иерея Божия, на котором явно почиет Божие благословение и который безропотно несет полвека данный от Господа крест, оставаясь верным себе, высоко неся знамя Православия.

В немногих искренних словах юбиляр выразил благодарность всем за внимание к нему "недостойному", ибо все понесенные им труды он совершал с помощью Божией. И пока Господь дает сил, он готов до конца дней своих трудиться во славу его Святого Имени. Начался молебен, в котором приняли участие, кроме служивших Литургию, архимандрит Алексий, протоиерей Н.Никольский из села Озеры, настоятель Ново-Голутвина монастыря игумен Смарагд, казначей Серафим, священник И.Лебедев из Коломны, священник П.Третьяков из села Чанок.

Из храма чествование перенеслось в покои юбиляра, где его приветствовали: священник В.Петров прочел поздравительный адрес, протоиерей Н.Вележев выразил уверенность, что юбиляр не забудет нужд церковной школы, протоиерей Н.Никольский пожелал энергии в дальнейшей работе, депутат от крестьян деревни Бобреневой поднес "хлеб и соль", учащие церковной школы К.Кирьякова, В.Остроумова с учениками поднесли просфору со словом благодарности за заботы о них. К поздравлениям присоединились представители города Коломны А.М.Третьяков и А.Д.Кузьмин, местный фабрикант Г.О.Королев, пристав 1-го стана Коломенского уезда Одинцов и многие другие.

В связи с известием о назначении на кафедру пятым Московским викарием архимандрита Алексия между ним и собравшимся духовенством состоялся оживленный обмен мнениями. Со свойственной простотой и прямолинейностью отец Алексий в своем избрании усматривает Божие изволение и милость монаршую. Он указал на полную для себя неожиданность такого высокого назначения, на удивительно беззастенчивую ложь "газетной шумихи" о какой-то "модной", но неведомой ему партийности, на тяжелую необходимость менять тихую жизнь сельского монастыря на суетливую жизнь столицы.

За трапезой по почину отца архимандрита Алексия присутствовавшие пропели юбиляру "многая лета". Затем выслушали телеграфные поздравления: благочинного 2-го Коломенского округа архимандрита Иннокентия: "Глубокочтимый отец архимандрит, сердечно приветствую Вас с днем Вашего юбилея, да поможет Вам Бог еще многие лета потрудиться с таковой же славой и честью"; смотрителя Звенигородского Духовного училища Халанского: "Корпорация Звенигородского Духовного училища сердечно приветствует маститого юбиляра"; почетного члена Училищного совета Его Превосходительства А.Д.Италинского: "В достославный день полувекового служения примите душевный привет, глубокое почтение и добрые пожелания"; директора Купеческого банка, душеприказчика Медведниковой Цветкова: "Поздравляю с золотым юбилеем и Ангелом. Желаю здоровья, сил для служения Церкви и ближним" и др.

В конце трапезы отец архимандрит Алексий прочел приветствие юбиляру-отцу от германского пленника штабс-капитана А.Н.Беля-ева, заключивши приветствие горячим словом благодарности юбиляру, отдавшему Родине не только собственные силы, но и родного сына. Вновь пели "многая лета" виновнику торжества и под свежим впечатлением пережитого оставили гостеприимный кров святой обители.

Почтенному юбиляру, который всю свою долгую жизнь "спешил" делать добро, – вечная слава, вечная признательность! Господь, от Которого устрояются стопы мужу, да приложит ему дни на дни и лета на лета и да сохранит его в здравии, мире и радости до последних пределов человеческой жизни.

Священник Петр Третьяков

("Московские Церковные Ведомости", 1917, № 1-2. С. 19-22)

(Вернуться к началу)

Церковные празднования 600-летия победы на Куликовом поле

Обычно считается, что именно подготовка к празднованию в 1988 г. 1000-летия Крещения Руси ознаменовала благоприятный поворот в церковно-государственных отношениях в Советском Союзе. Однако и несколько ранее Русской Церкви представилась возможность открыто заявить о месте Православия в истории и культуре России. Это произошлов в 1980 г., когда в СССР отмечалось 600-летие Куликовской битвы.

За несколько месяцев до юбилея в "Журнале Московской Патриархии" стали появляться посвященные великой победе публикации. Так, в статье протоиерея Ростислава Лозинского "К 600-летию победы на Куликовом поле" (ЖМП, 1980, № 8) рассказывалось о том, что "идейными вдохновителями и руководителями на пути к освобождению Руси являлись Московские и всея Руси Митрополиты Петр и Алексий, преподобный Сергий, игумен Радонежский, и великий князь Московский Димитрий Иванович". В журнале был также опубликован выдающийся памятник древнерусской письменности "Сказание о Мамаевом побоище", трогательно повествующий о том, как преподобный Сергий благословил на ратный подвиг защитников Отечества.

В "Послании Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена и Священного Синода Русской Православной Церкви к 600-летию победы на Куликовом поле" подчеркивалось, что "в свершении богатырского народного подвига… особое значение имела благодатная сила веры Христовой, духовно-нравственное влияние и патриотическое служение Русской Православной Церкви, которая никогда не взирала безучастно на исторические судьбы народа. С самого своего, ныне тысячелетнего, бытия она содействовала культурному, национальному и государственному утверждению Руси" (ЖМП, 1980, № 9). К юбилею была выпущена памятная церковная медаль.

В юбилейном выпуске "Журнала Мос-ковской Патриархии" (1980, № 10) помимо подробной информации о том, как в Русской Православной Церкви праздновали 600-летие победы на поле Куликовом, были также опубликованы статьи церковно-исторического содержания: Л.Праве "Донская икона Божией Матери" и В.Овсянникова "К 600-летию первой родительской субботы".

Церковные торжества по случаю юбилейной даты состоялись во многих городах страны. Поскольку празднование было санкционировано властями, Церкви представилась возможность обратиться с проповедью к более широкой аудитории. Первое богослужение, посвященное 600-летию победы, совершил 14 сентября 1980 г. митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий. В Богоявленском храме Коломны, который в те годы являлся кафедральным собором Владыки, Его Высокопреосвященство в сослужении епископов Тульского и Белевского Германа (ныне митрополита Волгоградского и Камышинского) и Зарайского Иова (ныне митрополита Челябинского и Златоустовского) отслужил Божественную литургию. На заупокойной ектении особо поминались все русские воины, отдавшие жизнь за веру и Отечество.

Обращаясь к богомольцам, митрополит Ювеналий сказал: "Для нас трогательно сегодня вспомнить, что собирались русские воины перед своим шествием к Куликову полю на этой священной Коломенской земле. Их встречал и молитвенно напутствовал Коломенский Владыка. И вот, дорогие братья и сестры, сегодня мы мысленно соединяемся с теми нашими соотечественниками, нашими благочестивыми предками, в том числе и коломенцами, которые со слезами на глазах молились, отправляя своих сынов, мужей, братьев на жестокую, кровопролитную битву. Вспоминаем мы, как они призывали Божию помощь, предстательство Царицы Небесной, молясь перед образом Ее, именуемым Донским, а также святых страстотерпцев князей Бориса и Глеба и великого князя Александра Невского".

Далее празднование переместилось на тульскую землю, куда 17 сентября прибыли митрополит Таллинский и Эстонский Алексий (ныне Святейший Патриарх), митрополит Ювеналий, архиепископ Волоколамский Питирим (впоследствии митрополит, + 2004), епископ Виленский и Литовский Викторин (+ 1990). Гостей принимал епископ Тульский и Белевский Герман. Архипастыри совершили молитву о почивших воинах во Всехсвятском кафедральном соборе Тулы, а затем направились в село Монастырщина, где на месте захоронения героев, павших на поле Куликовом, построен храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы, стоящий на высоком берегу реки Непрядвы неподалеку от ее впадения в Дон. Здесь был возложен венок от Русской Православной Церкви и совершена заупокойная лития.

На Куликовом поле также был возложен венок к памятнику-обелиску благоверному князю Димитрию Донскому, после чего Преосвященные Владыки осмотрели храм в честь преподобного Сергия Радонежского и церковь во имя апостола Иоанна Богослова в близлежащем селе Куркино. Там митрополит Алексий совершил панихиду.

Делегация затем прибыла в город Богородицк, в Успенском храме которого было совершено всенощное бдение; по окончании его митрополит Ювеналий совершил панихиду и сказал слово. Владыка митрополит подчеркнул, что "летописи, различные памятники, иконография, литературные и музыкальные произведения свидетельствуют о роли нашей Святой Церкви как вдохновительницы Куликовской битвы и победы".

18 сентября в тульском соборе Всех святых состоялась торжественная Божественная литургия.

21 сентября в праздник Рождества Пресвятой Богородицы в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой Лавры Божественную литургию в сослужении сонма архипастырей совершил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен. После богослужения, за которым было оглашено послание Его Святейшества и Святейшего Синода к 600-летию Куликовской битвы (в этот день послание читалось во всех храмах Русской Православной Церкви), Патриарх Пимен совершил панихиду по русским воинам, живот свой на Куликовом поле брани положившим.

В тот же день в Московской Духовной Академии состоялся торжественный акт. Вступительное слово произнес митрополит Таллиннский и Эстонский Алексий. Он подчеркнул, что "победу на поле Куликовом невозможно правильно понять и оценить, не учитывая той исключительно большой роли, которую сыграла в этой победе Русская Православная Церковь". С докладами об историческом значении празднуемого события выступили преподаватель Ленинградской Духовной Академии А.И.Чижов и профессор МДА архиепископ Питирим.

Во внимание к патриотическим заслугам перед Святой Церковью и Родиной в прошлом и в настоящее время и в связи с 600-летием Куликовской битвы Троице-Сергиева Лавра была удостоена высокой патриаршей награды – ордена преподобного Сергия Радонежского I степени.

Наша Церковь, празднуя 600-летие победы на поле Куликовом, указывала на значение этого события как великого примера христианского подвига. Слова проповеди преподавателя Московской Духовной семинарии игумена Иннокентия (Просвирнина) о том, что во время битвы сразились "правда и истина с насилием и нечестием", не только характеризовали духовный смысл исторического события, но и выражали уверенность православных людей в том, что гонимая безбожниками Церковь будет торжествовать, "милость и истина сретятся, правда и мир облобызаются" (Пс. 84:11). Господь не посрамил этого упования.

(Вернуться к началу)

Митрополит Киевский и всея Руси Кирилл III и его церковно-государственная деятельность

Данная статья посвящена человеку, масштабность и многогранность деяний которого поражают, а роль, сыгранная им в церковной истории совершенно исключительна. Этому видному иерарху пришлось почти 40 лет возглавлять Русскую Церковь в сложный и тяжелый исторический период в жизни нашего Отечества.

Русь только что пережила дотоле невиданное, страшное и опустошительное нашествие татаро-монголов, возглавляемых ханом Батыем, вторгшихся в 1237 г. в ее пределы. Зимой 1237-1238 гг. ими были разорены Рязанское и Владимиро-Суздальское княжества и Ростовская область. В 1239-1240 гг. та же участь постигла юго-западную Русь, а потом и сам Киев. Все это сопровождалось массовым уничтожением русского народа, поруганием и осквернением национальных и религиозных святынь, храмов и монастырей.

Хочу отметить, что южная Русь подверглась большему разорению, нежели северо-западная. Потому оставшиеся в живых жители юга России переселялись и бежали на север в Великороссию. Туда же переместился и центр церковной жизни.

Батый, побывав далее в Европе, в 1242 г. вернулся в Россию и утвердил свою резиденцию на нижней Волге, построив недалеко от Астрахани город Сарай. Поэтому орда Батыя стала называться "Сарайской" или "Золотой Ордой", а Русская земля стала ее частью. Русские князья стали вассалами и данниками монгольских ханов, которые по своему усмотрению раздавали им великокняжеские ярлыки.

В то время на Руси существовало два государственно-политических центра: великое княжество Владимиро-Суздальское и на юго-западе – Галицко-Волынское. После нашествия Батыя Киев окончательно потерял свое политическое, да и церковное значение, превратившись в захолустное и малолюдное селение. Историческое будущее было за северной Русью, сначала за Владимиро-Суздальским княжеством, довольно быстро оправившимся после войны, благодаря мудрой и продуманной деятельности своих князей, а затем – за великим Московским княжеством. Туда переместилась и Русская Митрополия.

Идея избрания на Киевскую Митрополию Кирилла III1 принадлежала Галицко-Волынскому великому князю Даниилу Романовичу, который был столь же влиятелен на тот момент, как и Владимиро-Суздальский великий князь. Избрание Кирилла III знаменательно тем, что во главе Русской Церкви, спустя сто лет после поставления на Митрополию Климента Смолятича, опять был избран Митрополит из русских. Тем самым было нарушено преобладание греков.

Вероятно, эта уступка со стороны Константинополя была связана с простой боязнью греков пребывать на Руси, опустошенной и угнетаемой завоевателями.

В 1237 г., в самый год нашествия азиатских полчищ, на Русь из Византии прибыл Митрополит Иосиф, который затем без вести пропал, по словам летописца, во время погрома Киева Батыем в 1240 г. По мнению некоторых историков, он, избегая опасности, удалился в Грецию. Возможно, свою роль сыграло и следующее обстоятельство.

Византийские императоры стремились к миру и династическому родству с мощной монгольской империей. Потому не к лицу было пребывание в стане неприятелей монголов представителя Византии. Возможно, русские не рассчитывали на скорое прибытие нового греческого митрополита из Греции, и сложившиеся обстоятельства подтолкнули взяться за решение этого вопроса великого князя Даниила Романовича.

Когда он в 1240-1241 гг. укрывался от татарских полчищ в Венгрии и Польше, епископ его стольного города Угровска Иоасаф, пользуясь временным церковным безначалием, самовольно присвоил себе митрополичьи права. Вернувшись домой, князь Даниил за этот проступок лишил Иоасафа даже епископской кафедры и позаботился об избрании нового Митрополита Киевского. Заметим, что незадолго до нашествия татаро-монголов князь присоединил к своим владениям Киев.

До сих пор остается неизвестным, произошло ли избрание Митрополита князем Даниилом по взаимному согласию с великим князем владимирским Ярославом или без него? Скорее всего, без такого соглашения.

Владыке Кириллу, избранному кандидатом в митрополиты в 1242 г., князь Даниил сразу поручил управлять церковными делами. Кем же был этот святитель, избранный Галицким великим князем в Русские Митрополиты?

Предположительно он родился в конце XII – начале XIII вв. Мы уверенно можем сказать, что его родиной являлась галицко-волынская земля, в общем – юго-западная Русь. Он не был из числа епископов этой области и скорее всего являлся игуменом или архимандритом одного из монастырей.

Князь Даниил Романович, уладив свои отношения с монголами, в 1246 г. послал Кирилла на поставление в митрополиты к Патриарху Мануилу II в Никею. Митрополит возвратился из Византии в 1249 г.

Здесь стоит упомянуть о власти и правах, предоставленных Русскому Митрополиту. Дело в том, что Русская Митрополия была частью Константинопольского Патриархата и входила в его состав. Естественно, Русский Митрополит находился в подчинении у Патриарха Константинопольского, получая от него поставление на кафедру. Да и само право избирать кандидата в Русские Митрополиты на протяжении долгого времени принадлежало Константинопольскому Патриарху. В то же время Русскому Мит-рополиту были предоставлены достаточно широкие права в управлении Русской Церковью. Но практическое пользование ими, а также действительное положение Митро-полита в Русской Церкви подвергалось переменам. "Пока существовал удельно-вечевой строй, – замечает профессор А.П.Доброклонский, – Митрополиты давали благословенные грамоты по большей части тем кандидатам на епископские кафедры, которых избирал князь и народ". В вольном Новгороде этот обычай держался дольше, чем где-либо. С течением времени Митрополит сам со своим собором стал избирать и поставлять епископа, а со времени Василия Темного такой порядок избрания получил окончательное соборное утверждение. По отношению к епископам Митрополит являлся "отцом и господином" и преподавал им благословение.

В своем "исповедании", произносимом публично в церкви перед хиротонией, каждый новоизбранный давал, между прочим, обет "повиноваться Преосвященному Господину своему, Митрополиту Киевскому и всея Руси", соблюдать пошлины митрополичьего престола и без всякого возражения приезжать по митрополичьему зову на собор или на суд. На соборе обычно председательствовал и постановления его скреплял своей подписью Митрополит; он большей частью сам и созывал их.

В случае каких-нибудь церковных или гражданских нужд он, как глава всей Русской Церкви, рассылал по епархиям или окружные грамоты, или частные послания. В этих грамотах он или вооружался против иерархических смут и еретических мнений, или излагал правила поведения мирян, духовенства и иноков, или давал указания относительно богослужебной практики, или удерживал народ и князей от гражданских волнений, или побуждал их на какое-нибудь полезное для государства дело и т. п. Митрополит (как, например, сам Кирилл III) сам объезжал епархии и таким образом непосредственно наблюдал за положением дел в Церкви. В случае виновности епископов или соборно, или единолично производил над ними суд, иногда лишал их кафедры или сана; случалось, что сам же и возвращал епископу отнятую у него кафедру.

Митрополит также правил апелляционным судом в главных городах Митрополии.

Особенностью правления Митрополита Кирилла, по сравнению с его домонгольскими предшественниками, было то, что он не находился постоянно в Киеве, но часто оставлял кафедральную столицу на различные временные сроки, пребывая в основном на севере Русской земли. Как мы видим, его взгляд, сразу после избрания Первосвятителем Русской Церкви, обратился на Владимиро-Суздальское великое княжество. Проницательный Владыка, наверное, понимал и видел, что будущее русского народа, государства и Церкви за северо-восточной Русью и ее князьями, умная и продуманная деятельность которых стала залогом будущего возрождения и могущества страны.

Уже в 1250 г. он посетил Владимир Кляземский на севере. Это было первым отъездом Митрополита из своей древней столицы, послужившим началом предпочтения ей северных городов. Митрополит Кирилл, по свидетельству летописей, часто бывал во Владимире Суздальском, Великом Новгороде, Суздале, Ростове Великом, проводя здесь большую часть своего времени. Нет ни одного упоминания о посещении им Руси юго-западной. Вряд ли это можно объяснить одним случайным пропуском в летописных свидетельствах. Нужно видеть здесь явное предпочтение Митрополитом Кириллом северо-восточной части своей Митрополии. Например, на освободившуюся в 1238 г. Владимирскую кафедру, по смерти епископа Митрофана, убитого монголами, Митрополит Кирилл поставил епископа Серапиона лишь в 1274 г. Возможно, сказалось желание Митро-полита оставить свободной для себя столицу великого княжества Владимиро-Суздальского.

Для такого предпочтения севера югу имелись объективные причины. Во-первых, Киев был разорен и обезлюдел. Во-вторых, Митрополиту Кириллу важно было утвердить свою власть в тех епархиях, которые не входили в состав Галиции и Волыни. Когда он являлся только нареченным Митрополитом (в 1242-1249 гг.), он управлял на этих правах лишь епархиями, которые находились в составе Галицкого княжества. Епископы же северных епархий в течение нескольких лет были самостоятельны в управлении, пока не признали Первосвятителем Митрополита Кирилла, после его поставления Константинопольским Патриархом.

Может быть, на охлаждение отношений Митрополита Кирилла к южной Руси и Галицкому княжеству повлияла и слишком далеко зашедшая дружба князя Даниила Романовича с Римом. К 1249 г., когда Митрополит Кирилл вернулся из Никеи, князь Даниил решил вступить в союз с Римской Церковью, и за это папский легат привез ему королевский венец. Но, наверное, под влиянием Митрополита Кирилла князь Даниил в этот раз отклонил предложение Папы. В 1252-1253 гг. Даниил ценой примирения с римо-католиками вновь получил королевский титул и был торжественно миропомазан и коронован папским легатом в Дрогичине. Однако в 1257 г. князь Даниил вернулся в Православие и был упрекаем Папой в вероломстве.

Сложные и переменчивые связи с Римом могли сильно испортить отношения ревнителя Православной веры Митрополита Кирилла с южным князем.

Князь Даниил Романович допустил огромную ошибку, делая ставку в борьбе за свою независимость от монгольской власти на союз с Западом, с признанием главенства Римского первосвященника.

Во всей "прелести" латинства и папизма Владыка Кирилл смог убедиться во время своего пребывания в Византии, где он стал свидетелем страданий Восточной Церкви, причиненных католиками. Он увидел своими глазами всю негативную духовную и политическую сущность латинян и Римской Церкви, которую, увы, не понимал князь Даниил Галицкий. Латинская империя, образованная после насильственного и кровавого захвата крестоносцами Константинополя в 1204 г., была предметом пламенной ненависти православных греков, пребывавших до 1261 г. изгнанниками в Никее и Трапезунде. Все это еще больше убедило Митрополита Кирилла держаться подальше от князя Даниила Романовича как изменника Православия. К тому же у Владыки уже успела завязаться дружба с великим князем Владимирским св. Александром Ярославичем Невским, прославившимся героической и победоносной борьбой с крестоносцами на Севере и твердым стоянием за веру перед послами Римского Папы.

Именно он, Владыка Кирилл, в 1252 г. во Владимире благословил св. Александра Невского на великое княжение. Об отношении святителя Кирилла к святому князю говорит такой эпизод. Когда святитель во время богослужения в церкви чудесным образом узнал о кончине благоверного князя, то слезы закапали из глаз Владыки, и он произнес тихим голосом, полным скорби и приглушенного рыдания, следующие слова: "Чада моя милая! Зайде солнце земли Русския". Он же отпевал и погребал благоверного князя во Владимире.

К уже указанным внешним причинам, побуждавшим Митрополита Кирилла оставлять Киев на долгое время и путешествовать по северной Руси, мы должны прибавить, наверное, и еще одну важную причину – особенную архипастырскую ревность и заботу о вверенной Богом пастве. Об этом упоминает Никоновская летопись: "Того же лета (1280) Преосвященный Кирилл, Митрополит Киевский и всея Руси, изыде из Киева по обычаю своему, и прохождаше грады всея Руси, учаше, наказуяше, исправляше".

В то же время, бывая в Киеве довольно редко, большую часть времени, как говорилось, пребывая на севере Руси, Митрополит Кирилл, как ревностный архипастырь, пытался всячески благоустроить Русскую Церковь. Он старался восстановить разоренный и опустошенный киевский митрополичий двор, стремился ставить епископов и священников везде, где была в них нужда. Во время своего многолетнего странствования по Русской земле он воочию убедился в наличии многочисленных крупных недостатков в церковной жизни своего любимого Отечества.

Все эти нестроения и недостатки в Церкви особенно усугубились вследствие вражеского нашествия. Ведь не только государственный строй, но и Церковь сильно пострадала от завоевателей. Как уже отмечалось, полчищами кочевников разграблялись, разрушались и сжигались храмы и монастыри, уничтожались христианские святыни и богослужебные книги. Вместе с князьями, боярами и простолюдинами гибли епископы, священники и монахи. Иногда пленникам предлагали дружбу ханов при условии отречения от христианской веры или исполнения языческих обрядов, а когда те отказывались, их умерщвляли. Все это не являлось следствием религиозного фанатизма монголов, а скорее было выражением обычного для восточных кочевников способа ведения войны.

Когда промчалась буря войны и орда осела на Волге, Русь постепенно начала снова дышать свободно, и как гражданская, так и церковная жизнь стала налаживаться. Монгольские ханы не препятствовали этому, только требовали дани, вызывали к себе князей и митрополитов и изредка делали набеги на пределы России. Их веротерпимость объяснялась намерением собрать все народы в единую империю. Религиозный индифферентизм обусловливался и тем, что они, будучи язычниками, считали все верования истинными, одинаково соединяющими с Богом. Как своих жрецов и кудесников – "комов" они считали за посредников между Богом и людьми, низводящих на последних гнев и милость Первого, так за подобных же принимали и служителей всех других религий. Например, о Чингисхане известно, что он не придерживался строго никакого определенного исповедания веры, но, признавая бытие Единого Верховного Существа, вместе с тем боялся и всех остальных божеств, желая их задобрить одинаковым покровительством духовенству. Такое отношение к религиям в качестве непреложного закона Чингисхан установил в 1206 г. при избрании себя императором. Все это вошло в особую книгу, названную монголами "Тунджин", или по-арабски "Яса-Намэ" – сборник запретов и законов Чингисхана.

Потому-то ханы Золотой Орды допускали христианские богослужения, а некоторые, как хан Гаюк, даже выдавали содержание православным священникам, сами соблюдали обряды и присутствовали при богослужении. По свидетельствам очевидцев, хан Куб очень почитал Евангелие и относился к нему с особым благоговением. Такая веротерпимость была отмечена современниками в монгольских ханах не только тогда, когда они были язычниками, но даже и тогда, когда они приняли мусульманство.

Золотоордынские ханы совместно с русскими были инициаторами создания православной епархии в своей столице – Сарае. Ханы и русская сторона в этом деле преследовали свои цели.

По всей видимости, хан Берке, ради чести ханского двора, пожелал иметь при себе в лице представителей Русской Церкви и духовенства не простых священников, а епископа.

Митрополит Кирилл и св. великий князь Владимирский Александр Ярославич Невский, стремясь учредить епархию в Сарае, руководствовались прежде всего заботой о тех несчастных русских, да и всех православных христианах, "иже бяху пленении от безбожных татар". Кроме множества плененных русских, между монголами проживали и православные христиане из кавказских епархий. По постановлениям Константинопольского Собора 1276 г. кавказские христиане были подчинены ведению епископа Сарайского. Митрополиту Кириллу и святому князю естественно было прискорбно сознавать, что множество православных христиан живет без Святого Причастия, умирают без христианского напутствия. Также святитель Кирилл и благоверный князь Александр понимали, какое важное дипломатическое значение могли иметь Сарайские епископы для русских Митрополитов и великих князей. Как говорит профессор Е.Е.Голубинский, "они могли извещать тех и других о всем, происходившем в Орде, могли заводить там нужные в наших интересах знакомства между боярами и пр., вообще могли иметь там такое же значение, какое имеют в настоящее время состоящие при других дворах посланники".

По желанию обеих сторон, с согласия хана Берке, в 1261 г. был поставлен первый Сарайский епископ Митрофан, которому также подчинена была и древняя Переяславская епархия. Впоследствии пределы новой епархии составляли земли по нижней Волге и притокам Дона. От этого и ее название – "Сарайская и Подонская". После упразднения Сарайской епархии в 1454 г., ее епископы поселились в Москве на Крутицах и получили титул епископов Крутицких.

С учреждением епархии в Орде стали воздвигаться храмы и совершаться богослужения. Это являлось большим утешением и отрадой для души несчастного русского человека, принужденного жить вдали от Родины. Происшедшее показывает степень уважения и терпимости монголов к христианской вере. Сарайские епископы постоянно находились при ханах, как во время их пребывания в столице, так и когда те кочевали по степи. Ханы дозволяли епископам обращать в христианство татар, и, как мы знаем, это имело место. Самым ярким примером является племянник хана Берке святой Петр, царевич Ордынский.

Добрые отношения между монгольскими ханами и Русской Церковью позволили заботливому и радеющему о благе своей Церкви и ее духовенства Митрополиту Кириллу в 1279 г. выхлопотать у преемника Берке Менгу-Темира ярлык, ограждавший неприкосновенность Православной веры и права духовенства от посягательств и притеснений монгольских чиновников. По всей вероятности, святитель лично сам получил этот ярлык от хана, находясь в Орде. В этих ярлыках от имени ханов заявлялось: "Кто будет хулить веру русских или ругаться над нею, тот ничем не извинится, а умрет злою смертию". В этих же ярлыках предоставлялись русскому духовенству и все те привилегии, какими оно пользовалось раньше, – свобода от дани, неприкосновенность церковного суда и пр.

Еще одной заслугой Митрополита Кирилла перед Русской Церковью можно считать приобретение им нового перевода Номоканона, или Кормчей Книги, о котором он сам в предисловии к деяниям Владимирского Собора 1274 г. выражается следующим словами:

"Аз Кирилл смиренный, Митрополит всея Руси, многа убо ведением и слышанием дознал неустроения в Церквах", происходящие в том числе "от неразумных правил церковных, помрачена бо беяху преже сего облаком мудрости елиньского языка, ныне же облисташа, рекше истолковании быша, и благодатиею Божиею ясно сияют, неведения тьму отгоняющее и вся просвещающе светом разумным и от грех избавляюще".

Слова эти некоторое время составляли загадку для ученых, потому что был бесспорно установлен факт существования на Руси в домонгольское время славянского перевода Номоканона в обеих его формах: систематической и хронологической.

Загадка, однако, объяснялась довольно просто. Митрополит Кирилл, оказывается, повторил здесь чужие слова, имевшие полный смысл в устах другого лица и при совершенно других обстоятельствах. Общеупотребительный в Греции Номоканон второго типа в IX в. получил добавление от Патриарха Фотия, а в XII в. начал обогащаться комментариями, прежде всего – Аристина, затем – Зонары и Вальсамона. Св. Савва Сербский, устраивая в первой половине XIII в. Сербскую Церковь, дотоле руководствовавшуюся, очевидно, греческим оригиналом, счел нужным для обновленной Церкви сделать и новый перевод Номоканона с толкованиями Аристина, и добавил к своему переводу вышеприведенное предисловие. Этот перевод свт. Саввы и достал себе наш Митрополит Кирилл через болгарского удельного князя Иакова Святислава, а не совсем удачным повторением собственных слов переводчика, очевидно, хотел сказать только то, что с этих пор и для русских церковные каноны стали вразумительными, благодаря толкованиям.

Другим крупным деянием Митрополита Кирилла мы можем считать созванный им в 1274 г. во Владимире Суздальском Поместный Собор Русской Церкви, принявший постановления, известные под общим названием "Правило".

Деяния Владимирского собора для нас драгоценны тем, что они являются древнейшими из дошедших до нас в письменном виде деяний Поместных Соборов Русской Церкви.

Поводом к созыву Собора послужили две причины. Первая – посвящение на пустующую Владимирскую кафедру нового епископа. Вот что говорит Никоновская летопись под 1274 г.: "Прииде из Киева Кирилл Митрополит в Володимер и приведе с собою Серапиона архимандрита Печерскаго в епискупы Володимерю и Суздалю". На посвящение Серапиона Мит-рополит Кирилл пригласил четырех епископов: Далмата Новгородского, Игнатия Ростовского, Феогноста Сарайского и Симеона Полоцкого. Вместе с этими епископами он и провел Собор. Второй причиной послужило желание Митрополита Кирилла наконец принять радикальные меры против тех недостатков и злоупотреблений, которые существовали в Русской Церкви, и через письменное издание соборных постановлений завершить свои предыдущие заботы и усилия.

Деяния Собора начинаются вступительным словом Митрополита Кирилла: "Преблагий Бог наш, который творит всяческое промышление о нашем спасении и Который по недоведомым Его судьбам всезиждительством и премудростью Своего Пресвятого и Пречистого Духа все приводит к устроению, дарует в избытке всем достойно принявшим священство потребные силы на то, чтобы опасно со всяким хранением соблюдать святые правила пресвятых апостолов и бывших после них преподобных наших отцов, которые, имея жизненное слово, своими пречистыми законоположениями оградили Церковь Божию как некоторыми твердыми стенами и которые положили в основу ее камень твердости, – тот камень, относительно которого клялся Христос, что Церковь пребудет неразрушима от самого ада, как имеющая надежду на слова Спасителя: "Дерзайте, Аз победих мир"".

"Но, – продолжает Владыка, обращаясь к Русской Церкви, – я, Кирилл, смиренный Митрополит всея Руси, отчасти чрез собственное видение, отчасти чрез слышание от других, знаю о многих неустроениях в храмах (в деле совершения богослужения), ибо одни держат так, другие иначе, о многих несогласиях и погрешениях происходящих или от небрежения пастырского, или от неразумного обычая, или от непосещения епископами своих епархий, или от невразумительности правил церковных. Последняя причина – непонятность правил, в настоящее время, после приобретения Кормчей книги с толкованиями, устранена… итак, на будущее время Бог да сохранит нас от неведения, а грех (несоблюдение правил по другим причинам) да простит (и затем) да просветит и да вразумит нас относительно святых правил, чтобы мы никак не дерзали преступать отеческие заповеди и чрез то не наследовали себе горя". Далее святитель взывает к своей пастве: "Какую прибыль получили мы, оставив Божии правила? Не рассеял ли нас Бог по лицу всей земли? Не взяты ли были наши города? Не погибли ли сильные князья наши от острия меча? Не уведены ли в плен наши дети? Не запустели ли святые Божии церкви? Не томят ли нас на всякий день безбожные и нечистые язычники? Все это случилось нам за то, что не хранили правил святых и преподобных наших отцов".

В этих словах видны вся боль и сожаление святителя о поруганном и униженном дорогом ему русском народе, и в то же время звучит ревностный призыв к исправлению жизни в лучшую сторону. Владыка очень ясно здесь обозначил основную причину национального бедствия.

Свое вступление к Деяниям Владимирского собора Митрополит заключает словами: "Ныне же аз помыслих с святым собором и с преподобными епископы никако о церковных вещах испытание известно сотворити".

Постановления Собора направлены против:
– симонии и сребролюбия епископов;
– против беспорядков литургического характера;
– против пьянства священников;
– против безнравственных народных увеселений и языческих обрядов.

Кроме деяний Владимирского собора 1274 г. сохранился еще один письменный памятник, свидетельствующий об архипастырском попечении Митрополита Кирилла о благоустроении Русской Церкви. Это вопросы Сарайского епископа Феогноста, предложенные им в 1276 г. Константинопольскому Поместному Собору, с полученными на них ответами.

Епископ Феогност предлагал свои вопросы Собору не сам от себя, а по поручению Митрополита. Целью этих вопросов было не только желание ликвидировать в Русской Церкви крупные недостатки, осужденные Владимирским Собором 1274 г., но и урегулировать второстепенные неисправности. Видно, что у Митрополита Кирилла был широкий, генеральный план общего исправления церковной жизни. Да и само совпадение года Владимирского Собора с годом Лионской унии (1274 г.) приводит к мысли, что Владыка, всю жизнь проводивший антилатинскую линию, был обеспокоен униатской политикой Византийского императора Михаила Палеолога. Поэтому он, как ревнитель Православия, поспешил закрепить все задуманные улучшения и исправления в Русской Церкви и православную позицию всего русского епископата.

Еще одним ярким эпизодом из биографии русского Первосвятителя, показывающего в нем духовно-мудрого, милостивого и в то же время справедливого пастыря, является случай с епископом Ростовским Игнатием. В 1281 г. Митрополит Кирилл запретил его в служении за то, что тот несправедливо осудил умершего князя Ростовского Глеба Васильевича и тело его вынес из соборной церкви.

Потом Владыка, по просьбе племянника Глеба, князя Ростовского Димитрия Борисовича, простил епископа Игнатия и ограничился только строгим выговором, который прозвучал следующим образом: "Не возносися и не считай себя безгрешным, и не столько много заботься о запрещении и отлучении, сколько об освобождении и прощении братии... Милость Господня в милости ближнего сокровенна есть, плачь же и кайся, сын мой, до самой своей смерти об этой неподобной и безстудной дерзости, ибо уже скончавшегося осудил ты прежде суда Божия, а когда он был жив, ты стыдился его и дары от него брал, и ел и пил с ним, и водил общество с ним и веселился и когда было можно исправить, не исправлял, а ныне хочешь исправить посредством такого жестокого запрещения и отлучения; если желаешь оказать помощь ему, то окажи милостынями нищим и молитвами и совершением по нем поминовенных служб". После этого обличения Митрополит Кирилл утешил епископа Игнатия, чтобы он не впал в слишком большую скорбь.

Об участии Митрополита в государственной и политической жизни мы можем сказать немногое. Точно можно утверждать, что круг его политических интересов был широк. Будучи главой Русской Церкви, он мог простирать свое влияние на все области общественной жизни, чему способствовала и его близость к великому князю. Митрополит мог вмешиваться в удельные распри и всевозможными средствами старался прекратить их.

Например, когда в 1270 г. новгородцы выгнали князя Ярослава Ярославича и выступили против него со своим войском, Митрополит Кирилл послал им письмо, в котором писал: "Мне поручил Бог архиепископию в Русской земле, а вам должно слушать Бога и меня; не проливайте крови; Ярослав оставляет великую злобу, за это я ручаюсь; если же вы целовали крест против него, я принимаю на себя епитимию за нарушение вами клятвы и отвечаю за то перед Богом". Новгородцы послушались совета и помирились с князем. Этот момент, как и другие, упомянутые ранее эпизоды из политической деятельности Митрополита Кирилла, свидетельствует о том, что он старался всячески исполнять свой нравственный долг перед Отечеством и народом.

Великий труженик на ниве Христовой после продолжительного и благодатного правления Русской Церковью (1242-1281) скончался 6 декабря 1281 г. в Переславле Залесском, но тело его все-таки, по примеру предшественников, погребено было в Киеве, в соборном храме св. Софии.

В заключение можно сказать, что эпоха правления Русской Церковью Митрополита Кирилла III была необыкновенной и замечательной. В сложившихся обстоятельствах церковной и общественной жизни Руси Митрополит проявил себя выдающейся и талантливой личностью. Он ясно видел и чутко понимал нужды, потребности и беды, переживаемые Русской Церквью и русским народом. И, может быть, как никто другой до него, постарался кардинальным образом преобразовать и улучшить бытие Церкви, оздоровить духовно-нравственное состояние русского общества, видя в этом залог его земного благополучия и вечного спасения. В лице Митрополита Кирилла Русь имела своего молитвенника, печальника, миротворца и заступника.

А.Б. Брычев

1 У старых историков этот митрополит значится как Кирилл II. Е.Е.Голубинский, А.В.Карташев и А.П.Доброклонский именовали его III, потому что в некоторых древних списках, составленных по церковным диптихам, под 1050 г. стоит имя митр. Кирилла, считающегося "Первым". Митрополита Кирилла, бывшего на кафедре в 1224-1233 гг., мы должны называть уже "Вторым". Поэтому митр. Кирилл, годы правления которого приходятся на 1249-1281 гг., является уже "Третьим".

    Источники и литература:
  1. Александров Д.Н., Мельников С.А., Алексеев С.В. Очерки по истории княжеской власти и соправительства на Руси в IX-XV веках. М., 1995.
  2. Амвросий (Орнатский), еп. История Русской иерархии. М., 1822.
  3. Березин И.Н. Нашествие Батыя на Россию. М., 1855.
  4. Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. М., 1997. Т. 1, 2.
  5. Горский А.А. Русские земли в XIII-XV веках. Пути политического развития. М., 1996.
  6. Греков И.Б. О характере русско-ордынских отношений второй половины XIII – начала XIV веков. М., 1998.
  7. Доброклонский А.П. Руководство по истории Русской Церкви. М., 2001.
  8. Знаменский П.В. История Русской Церкви. М., 1997.
  9. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. М., 1997. Т. 1.
  10. Ключевский В.О. Курс Русской истории. М., 1987. Т. 2, ч. 2.
  11. Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. М., 1995. Кн. 3.
  12. Пресняков А.Е. Образование Великорусского го-сударства. Очерки по истории XIII-XV столетий. М., 1998.
  13. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1988. Кн. 2. Т. 3, 4.
  14. Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей Российской Церкви. СПб., 1877.
  15. Хитров М. Святый благоверный великий князь Александр Ярославич Невский. М., 1893.

(Вернуться к началу)